Хлопок двери прибивает к земле, и он сидит на полу и видит в разрозненных частях старых обоев серый бетон, расстояние между молекулами, липкую смесь каменной крошки, воды и гипса. Он забывает дышать и пропускает удары сердца. Кто знает о том, как время измеряется мерным стуком капель из плохо закрытого крана? Мелькает шальная мысль, что вдруг он вернется. Он берет в руки телефон. Первый гудок замирает не проходящей трелью где-то под черепной коробкой. Потихоньку одевается, понимая, что уже опоздал на работу. След от зубов на коже, как распустившаяся фиалка. Не думать ни о чем, черт возьми. К телефону так никто и не подходит. Возьми, пожалуйста, трубу, я ведь не могу быть один. Меня нужно спасти. О натертый сосок болезненно трется ткань рубашки, воскрешая в памяти вопящий отголосок ночи. Кожаный ремень затягивается на бедрах потуже. Орудие пытки, согретое теплотой его тела. Нужно выходить.
- Алло?
- Мам, с днем рождения. Как дела? Можно я приеду пораньше?